Предстоящий юбилей школы имени Володи Дубинина, которую закончили шесть представителей нашей семьи Зубовых, для нас – особый день, который вновь скрепляет наши узы – живущих и ушедших. Конечно, у нас другие фамилии – Татьяна Багаева, Ольга Михаденок и Таисия Окатенко, однако мы всегда были и до сих пор объединены фамилией наших родителей Таисы Николаевны и Леонида Николаевича Зубовых, а также нашего дяди Владимира Николаевича Зубова, который пошел в первый класс школы в 1938 году.
Реконструкция жизненного пути моей мамы Таисы Николаевны Зубовой позволяет утверждать, что именно хорошая репутация школы Дубинина стала одной из причин переезда семьи в Керчь. Мамин отчим, Марк Дементьевич Конограй, получая распределение в Крым на должность судьи, зашел в облОНО и поинтересовался, какая из школ лучшая. Ему посоветовали школу имени Дубинина в Керчи.
Марк Дементьевич стал судьей Приморского (сейчас Ленинского ) района, а Таиса познакомилась в школе с будущим мужем, с которым прожила счастливо более пятидесяти лет. Таисия Окатенко, внучатая племянница Владимира Николаевича Зубова (в то время Таисия Багаева) закончила учебу в школе Дубинина в 2002 году, потом переехала в Киев и легко поступив в банковский класс знаменитого лицея № 100 «Подол». Итак, с поздних тридцатых, более 60 лет семья была связана со школой, нашим Hogwarts School. В 2001 году, 11 апреля, к 50-летию школы, Леонид Николаевич Зубов писал ей посвящение:
«Поздравляя с славной датой,
Что зовется юбилей,
Нам приятно, как когда то,
Встретить близких нам людей,
Походить по коридору,
Заглянуть в свой бывший класс…
Правда, нет того задора,
Что сейчас кипит у вас.
Все равно мы все коллеги
Пусть и разница в годах.
Школе нашей – процветанья,
Всем вам счастья и добра,
Чтобы вера в факел знанья
В ней не гасла никогда.
Всем ребятам на двенадцать
Свои знанья проявлять.
Педагогам постараться
Их у них распознавать.
Кто у пульта управленья –
По семь футов под килем,
А в работе вдохновенья
И удачи «за рулем».
(Династия Зубовых, 11.04.2001 г .)
А это посвящение школе, написанное в 2004 году, когда отмечалось 50 лет с того момента, как Леонид Николаевич школу закончил:
Пол столетья – много, мало?
Каждый судит по себе.
Столько время пролистало
В нашем школьном дневнике.
В дневнике, где отмечали,
И наверное не зря,
Достижения в учебе,
Все «великие» дела.
В дневнике, порой, стояло:
«Без родных не приходить».
Полстолетья пробежало,
Чтоб ту фразу оценить.
Время наш дневник листало,
Ставя вехи на пути.
Школа лишь была началом,
Подсказав, как нам идти.
Как потом мы все шагали,
Как менялся цвет волос,
Что потом в дневник писали,
Что по жизни каждый нес.
Чтоб на все это ответить,
Мы собрались в этот час,
Невозможно не заметить,
Многих нет уже средь нас.
Нет, понятно, педагогов,
Добрых искренних людей,
Указавших нам дорогу
В море жизни и идей.
Вспомним всех их поименно,
С выраженьем добрых глаз.
Нас учивших по законам,
Что сейчас ушли от нас.
Вспомним Аннушки заботы:
Школу в Смольный превратить,
Воспитать в нас патриотов
И достойно научить.
Ее голос в коридоре,
Когда ждет звонка весь класс,
И присутствие на хоре
В этот сложный в школе час.
Вспомним Буслера походку,
Взгляд Евгении Парнас,
Сени Таича подначку,
Как пришла Светлица в класс.
И Догадиной уменье
Опросить весь класс за час,
И Подольную в волненьи,
От «вопросиков» от нас.
И Антипова старанья
Нас с природою сдружить,
И Черняевой желанье
Нас в джентльменов превратить.
Сергеевскую с указкой
Перед картою страны.
Разбросало нас, как в сказке,
Но собраться вот смогли.
Как мы логику учили
На уроках Гартенштейн,
В силлогизмах оценили
Что вино, это портвейн.
Психологию познали
С Нудельманом заодно.
Наш характер без печали,
Вероятно, от него.
Вспомним все наши деянья
На уроках, в перерыв.
Вряд ли гложет раскаянье
За тот возраста порыв.
Время наш дневник листает
И с годами все быстрей.
И страницы вырывает,
Не щадя идущих дней.
Сколько тех страниц осталось
Никому не сосчитать,
Прочь болезни и усталость
Ине будем унывать.
Что за встреча без волненья,
Наполняй бокал, мой друг,
Чтоб сердец и глаз горенье
Осветило все вокруг.
А в дневник нам записали,
Всем дубининцам привет!
Жить в здоровье, без печали,
С юным сердцем до ста лет!
(Выпускник 1954 г . 10 Б класса школы им. Володи Дубинина Л. Зубов 06.08.2004 г .)
Воспоминания члены нашей семьи, в особенности папа, писали регулярно. В его компьютере сохранился текст, в котором все еще звучит его голос.
Семейная пара Зубовых в 60-е годы
Традиции послевоенной школы
…В соответствии с традициями нашей школы, каждый ее выпускник пишет о ней воспоминания, особенно в том случае, если там учатся его потомки. Я писал воспоминания для старшей дочери, младшей, теперь – внучки, которая настаивает на этом больше, чем дети. В нашей семье оканчивали школу им. Володи Дубинина: брат в 1951 году (поступил в ремесленное училище), я – в 1954 году, жена – в 1955 году, дочери – в 1981 и в 1988 годах.
В школу меня принесли 1 сентября 1938 года. Я не ошибся. Дело в том, что мой брат Владимир Николаевич Зубов пошел в школу именно в этот день. Мама – Зубова Антонина Николаевна привела его в первый класс, а меня, полутора лет, не на кого было оставить. В школу меня внесли на руках, хотя может быть я уже сам смог пройти небольшое расстояние по Ленинской. Мне было чуть больше года. Мы жили тогда во дворе Ленина, 10. Первой учительницей у брата была Александра Михайловна Коломийцева.
До войны школа была смешанной, в ней учились мальчики и девочки, а номер ее был – 11. Не исключено, что я бывал в школе и чаще. В марте 1947 г ., когда семья вернулся из эвакуации в Керчь, я пошел в третий в класс школы (уже носившей № 13) им. В. Дубинина, где была классным руководителем Александра Михайловна – очень душевный человек и хороший учитель .
После войны школа стала мужской, в ней учились только мальчики. К этому времени здание было восстановлено частично: за лестницей посередине коридора, с восточной стороны, стояла деревянная перегородка, шел ремонт. Вход в школу был с торца, с западной стороны. Приходить в школу со своим стулом или табуреткой мне не пришлось, но ребята, которые пришли в 1 й класс 1 го сентября 1944 г . говорили, что им приходилось. В моем случае в школе уже были парты с металлическим каркасом и деревянным сиденьями и столешницами, их нам сделали шефы, работники Керченского судоремонтного завода. Тогда это было богатое предприятие. Наш пионерский отряд неоднократно бывал у мамы и сестры Володи Дубинина. Они жили на горке ( в районе Митридата ). Однажды нас даже снимали в киножурнал «Пионерия».
Директором школы была Дора Моисеевна Пеккер, которая жила с семьей в доме напротив входа в школу, и мы ходили мимо ее окон, таким образом и директор, и ученики находились в поле зрения друг друга. Учителей это устраивало, а нас нет. За наши проказы нам писали замечания в дневник, а за более внушительные нарушения, например, если запалил на уроке порох, отбирали сумку или портфель с книгами. Собранные трофеи складывали в угол учительской, она же тогда была и кабинетом директора. Выручать портфели приходили всегда мамы, потому что многие отцы погибли на войне, в том числе и мой – Николай Никифорович Зубов. Так было почти у всех моих сверстников.
С нами училось много ребят – переростков, они были на 3-4 года старше нас, поэтому проделки были иногда значительными, «угол с портфелями» в учительской не пустовал, а мамам приходилось непросто при встрече с Дорой Моисеевной. Были ребята, которые прогуливали, как тогда говорили, «бартыжали», из дому шли не в школу, а на места былых боев, где иногда происходили трагедии, так как взрывались снаряды.
Завучем в школе была всеми любимая и уважаемая Анна Николаевна Наумова (как ее звали за глаза все ребята, Аннушка). Она вела в старших классах русский язык и литературу, а к нам Анна Николаевна попадала, когда заменяла болеющих учителей. Приходила на урок, пересказывала нам главы из книг о Шерлоке Холмсе, старике Хотабыче. Когда звенел звонок на перемену, мы ее не отпускали, потому что лучшего рассказчика мы не знали. Я бы мог бы ее сравнить с Ираклием Андронниковым. Многие из нас были дружны с ней до конца ее дней. Жила она на улице Циолковского.
Играли мы во дворе школы и на «развалках» вокруг нее в казаки и разбойники: одна команда убегает, другая ловит; бегали в основном по стенам и прыгали через проемы окон, это называлось «гусар на коне».
Ребята постарше играли в «отмерного», практически это спортивный тройной прыжок, только прыгают, опираясь на спину игрока, который показал самый плохой результат. Это была та еще игра!
Проводится черта, и все, присев, прыгают разом с места, как лягушки. Кто окажется ближе всех, тот и «отмерной». Он становится у черты, согнувшись, и крепко уперев руки в колени. С гиком прыгают через него мальчишки, гулко отталкиваясь ладонями от спины, и отмеряют ему новое расстояние по самому дальнему прыжку. «Отмерной» отходит все дальше… А когда уже невозможно через него перемахнуть – слишком далеко стоит от начальной черты! – разрешается делать двойной прыжок. Но это лишь в том случае, если «отмерной» согласится . Он имеет право попробовать свои силы и перескочить через кого-нибудь, кто временно займет его место, одним махом.
Не вышло, опять становись – все теперь будут прыгать двойным на законном основании. Затем снова все останавливаются, совещаются и предлагают тройной прыжок. И так можно до бесконечности. Ну, конечно, если кому-то не повезет, не сумел перемахнуть, сам становится «отмерным». И игра вспыхнет вновь.
Играли и на деньги – «в стеночку». Эта игра показана фильме «Уроки французского», но названа «чикой». Там в сюжет вплетена другая игра на деньги, мы ее называли «в пожара».
Играли «в стеночку у стены» выше спортивной площадки школы. Там и сейчас есть углубление, где стоял кирпич, который можно развернуть под необходимым углом. Все это, понятно, было запрещено, но преследовалось не особенно, также как и курение, а я думаю, в любой школе, тем более в мужской, оно присутствовало.
Игра на деньги, курение происходили, как правило, на развалках, а учителей-мужчин было трое, двое из них были уже не в том возрасте, чтоб гоняться за теми, кто этим занимался, кроме того, двое из них и сами курили, а еще был негласный закон нарушитель должен был быть доставлен к самому директору. Школа Дубинина, несмотря на ее порядковый номер «тринадцать» (в те годы), всегда была первой в городе во всех делах, прежде всего в спорте.
Ее ученики брали призовые места на Олимпиадах, на смотрах художественной самодеятельности среди школ города, всегда первыми шли в колонне на демонстрациях по праздникам, первыми были на воскресниках (субботников тогда не было), а по сбору металлолома школе просто не было равной! В школе были кружки почти по всем дисциплинам, духовой оркестр, радио кружок, мотосекция.
В пятидесятые Керчь завоевала первое место по водному поло по СССР в соревновании спортивного общества ДОСААФ. В городской команде играли ребята из нашего класс Валентин Чижов и Александр Шевченко. Валентин погиб в автоаварии, а Александр стал мастером спорта по в одномоторному спорту и живет сейчас в городе. В киножурнале «Советский спорт» были показаны ключевые моменты игры и наши ребята.
В городских соревнованиях по бегу школа уступала только металлургическому техникуму, но и там было много бывших учащихся нашей школы. В баскетболе команде школы не было равных в городе да и на соревнованиях всех воинских частей Керченского полуострова, включая Феодосию. С городами Крыма играли и выигрывали у них.
В спортзале нашей школы, а он был в то время лучшим в городе, работало множество секций. В секциях занимались в том случае, если все шло хорошо в учебе. Это касалось одинаково всех, в том числе и спортивных асов. За этим строго смотрела Анна Николаевна, а осуществлял карательные меры Семен Михайлович Таич – преподаватель физкультуры. За репутацию школы «болели» и преподаватели, и мы – ученики.
В пятом классе у нас была классным руководителем Светлана Моисеевна Минц, она только что закончила Московский педагогический институт и вела у нас русский язык и литературу. Свой предмет она знала прекрасно и требовала от нас того же, знать не только то, что было в учебнике, а еще и то, что мы должны были прочитать в библиотеке по ее рекомендации, например Есенина. Вела она себя с нами как со взрослыми.
Учителем математики была Евгения Исаевна Парнас, она же с седьмого класса до окончания школы была классным руководителем нашего 10 го Б. Математику, благодаря ее знанию предмета и умению изложить его, мы знали неплохо. Решить задачу в нашем классе считалось обычным делом, только одни ее решали за две, три минуты, другие – за пять.
Изучение иностранного языка (в нашем классе английского , в других – французского) у нас началось в пятом классе. Преподавал Георгий Константинович Смирнов, он же вел в других классах и французский. Это был человек высокого роста и для нас загадочный, потому что, как о нем говорили «эмигрант». Мы с этим словом встретились впервые, а то, что он бывал даже в Париже, вызывало к нему уважение.
Георгий Константинович был веселого нрава, всегда смеялся над нашими проделками, за это забирал у нас дневники, которые клал в карманы своей куртки. За урок около десятка дневников оказывалось в его карманах, правда дневники по формату были чуть меньше тетради. На другом уроке он их возвращал и в них можно было прочесть, о том, чем занимался хозяин дневника на уроке.
Кроме того, он забирал у нас, благо карманы позволяли, все, что мы «таскали» на уроки и что отвлекало наше внимание. Через год он уезжал, позвал нас к себе домой, а он жил во дворе школы, и мы увидели все наши потери. Все было возращено владельцам.
В старших классах английский язык вела Фаина Ильинична Светлица. Знали язык некоторые ребята неплохо, но одна только Клара Котлярова поступила в институт иностранных языков и много лет преподавала его в Москве в Университете Дружбы Народов им. Патриса Лумумбы. Она автор многих учебных пособий.
Историю древнего мира нам открыла Людмила Юрьевна Шапиро, которая знала множество мифов и легенд из жизни римлян и греков. Из ее уст мы узнали об Олимпийских играх, услышали о царе Митридате, о том, что происходило на известной и часто нами посещаемой горе в древние времена. Но, увы, количество извилин нас тогда в головах не позволяло оценить то, что мы узнавали на ее уроках.
Естественные науки в наши головы пытался вкладывать Иван Ефимович Антипов, спокойный и очень вежливый человек. Под его руководством на развалинах, со стороны улицы Курсантов, был создан участок, где мы выращивали овощные и злаковые культуры под непосредственным наблюдением девушки лаборантки. На участок посылали с урока, поэтому, особенно в солнечную погоду, желающих было достаточно. Направлял туда Иван Ефимович тех, кто искренне любит природу, а также тех, кто вертится на уроке и мешает.
Занятия проводились в хорошо оборудованном кабинете, где стоял весьма уважаемый нами скелет, который после нескольких «инцидентов» вынуждены были одеть в черную мантию. С нею связана смешная и одновременно грустная история.
Встречали 1951 год. В спорт зале должен был быть маскарад. Мой друг Яша Островский был в костюме мушкетера, а накидкой была эта самая мантия, которую ему пришлось выпросить у Иван Ефимовича, потому что не было черного материала. На нее Яша наклеил белые кресты. Анна Николаевна, наша Аннушка, сказала, что мушкетер произвел на маскараде «фурор».
После маскарада Яша убрать кресты не смог, хотя и старался, и возвратил Ивану Ефимовичу мантию с белыми крестами. Как он уговорил учителя принять мантию в «обновленном дизайне», я не знаю, но скелет стоял в черной мантии на которой были изображены белые кресты. Все посмеялись и забыли, через некоторое время директор школы Мария Александровна Ильина водила по школе инспектора ГорОНО. Он увидел нашего модного скелета и устроил директору разнос.
В старших классах появились новые предметы и учителя. Физику преподавал Валентин Николаевич Буслер. Педагогического образования у него не было, но физику он знал прекрасно, особенно механику. До революции он был предводителем скаутов нашего города, играл в футбол. Много нам рассказывал о той дореволюционной жизни, ко всему вокруг относился скептически, любил на уроке поговорить о посторонних вещах, чем мы частенько пользовались.
Химию вела Ольга Александровна Догадина. Она была очень требовательной и заставляла нас учить уроки постоянно, могла спросить в любой момент, даже если только что был у доски и получил отличную оценку. Всех держала в каком то полюбившемся нам со временем «интеллектуальном напряжении». Классным журналом она практически не пользовалась, журнал всегда лежал закрытым на столе. Урок Ольга Александровна начинала прямо от двери, назвав по фамилиям не менее трех человек, кто должен был идти отвечать к доске. Затем раздавала по партам четыре-пять билетиков с вопросами. Если у доски возникала заминка, сразу кого-то поднимала и требовала ответа. За один урок можно было получить две оценки, как отлично, так и двойку. Урок у нее всегда заканчивался вовремя. Разговоров о том, что мало времени, никогда не было. Ко всем она относилась одинаково – кто знал и любил ее предмет, и тем, кто наоборот.
В девятом и десятом классах литературу преподавала нам Тамара Ивановна Черняева. Свой предмет она знала неплохо, но уделять нам столько внимания, сколько Светлан Моисеевна Минц, не могла, потому что у нее был маленький ребенок. Мы же в то время этого не понимали, да вероятно из за нашего возраста понять и не могли, а потому все время вспоминали Минц, которая ушла от нас после восьмого класса. Сочинения мы писали только в классе, на что давали два урока. Однажды дали задание на дом, срок сдачи – через две недели, но прошли сроки. Под разными предлогами его не сдавали очень долго и после этого сочинения писали только в классе. Несмотря на свою занятость, Тамара Ивановна руководила драмкружком, где с нами ставила небольшие пьесы по Чехову. Ставили их на школьных вечерах, в них принимали участие все, но со скрипом. Особых артистических талантов в нашей школе не припоминаю, и актеров из нас не получилось.
Экономическую географию мы познавали из уст Елизаветы Сергеевны Сергиевской, которая смогла нам дать знания о мире, о стране. Знаменитый анекдот о фаршмаке, у нас не проходил потому, что о полезных ископаемых имели неплохое представление. Потом многие из нас стали горными инженерами и металлургами.
Знания об исторических процессах мы получали от Ревекки Львовны Подольной, с которой было много споров и дискуссий по поводу различных событий, происходящие у нас на глазах и в недалеком прошлом. Особенно жаркие споры были о войнах России, о справедливости и несправедливости. Обсуждались все политические события, бурно и разносторонне.
Таким дисциплинам как рисование, машиностроительное черчение времени отводилось очень мало, отчего страдали те, кто поступал в технические вузы. Александр Яковлевич Кузин, который пытался научить нас искусству черчения и рисования, не имел педагогического образования, но рисовал великолепно, да и в черчении мог сравниться с инженерами. Все построения на доске он делал от руки, редко пользуясь циркулем и линейкой, но все всегда было точно и красиво.
Вспоминая своих учителей, могу сказать, что это были прекрасные люди, знающие свое дело, воспитатели, повлиявшие на судьбу каждого из нас и занявшие в ней равное место с нашими родителями. К учителям в нашем классе все относились с благодарностью и уважением. Большинство их уже ушло из жизни, но память о них навсегда связана с нашей юностью.
До 1951 года ребята к нам на вечер приглашали девчонок из женской школы им. Желябова и, как говорила наша Анна Николаевна, мы должны были быть «галантными кавалерами в традициях классической русской литературы». И не только на вечерах. Вести себя так, чтобы девочки нас приглашали к себе на вечера тоже.
Первое сентября 1951 года было для нашей школы необычным, так как к нам пришли девочки. Это было не просто для нас и, вероятно, для наших учителей. Тогда же в 7 Б класс пришла и моя будущая супруга, я тогда был в 8 Б классе. Традиции в школе сразу начали меняться, но вот в какую сторону – вопрос, на мой взгляд, спорный. Я считаю до сих пор, что уважение к женщине при раздельном обучении выше.
О нашем 10 Б классе. Нас, мальчиков, было двадцать четыре, девять девочек. Двадцать получили высшее образование, правда, не все сразу после школы. Среди нас есть педагоги, физики, строители, механики, конструкторы, электрики, технологи, горные инженеры, кораблестроители, офицеры. Есть доктора и кандидаты наук.
Многие стали москвичами, мариупольцами, но в основном остались верны своему родному городу и работают на предприятиях города – «Заливе», ЖРК, Металлургическом комбинате им. Войкова, СРЗ и других. Некоторые взялись за науку, которой учил нас на участке Иван Ефимович. Мы уже пенсионеры, но встречаясь, всегда теплым словом вспоминаем тех, кто дал нам путевку в жизнь и стараемся применять в жизни то, чему они нас старались научить.
О себе. Закончил Криворожский горный институт. Работал на металлургическом комбинате имени Войкова заместителем директора завода по быту, вместе с единомышленниками Ткаличем и Серпеневым создал цех стрелочных переводов, работал заместителем начальника цеха стрелочных переводов по экономике. В настоящее время пенсионер.
С уважением, выпускник 1954 года 10 Б класса школы им. В. Дубинина Зубов Леонид Николаевич.
Это фрагменты текста, которыми сопровождена передача личного архива моей мамы в фонды Восточно-Крымского историко-культурного музея-заповедника.
Красная королева
В настоящее время «стиль» керчанок несколько размыт, динамика жизни заставляет женщин искать его в рамках демократичной одежды. Связь между подиумами и керченскими улицами, присутственными местами утеряна, шляпки остались в прошлом. Время выдвигает иные требования к ухоженности, и женщины отдают «бюджеты на красоту» в салоны, плотность которых в Керчи высока.
Однако, мода циклична, имеет тридцатилетний и пятидесятилетний циклы, поэтому можно предположить, что мы находимся в перспективе всплеска интереса к моде на одежду в стилистике 60, 70, 80-х годов ХХ столетия. В этом смысле Керчи есть, чем гордиться.
В 70-е в Керчи, помимо фабрики индпошива одежды и обуви, фотоателье, пунктов проката бытовой техники, химчистки, банно-прачечного комбината, на улице Сергея Борзенко был открыт «Дом Быта» с банкетным залом, службой ремонта квартир. В 80 х проходили показы моделей одежды и конкурсы парикмахерского мастерства, даже работала служба знакомств. При строительстве жилых кварталов обязательно предусматривалось выделение помещений для служб быта.
В период руководства Т. Н. Зубовой в контексте государственной политики швейная артель «Гарантия» в 1960 году была преобразована в фабрику индивидуального пошива и ремонта одежды, которая была расширена до 19-ти ателье, цехов по производству трикотажа, оснащенных передовым оборудованием.
Коллектив фабрики превысил 900 человек, среди которых было 40 закройщиков. Это стало возможным благодаря консолидации разрозненных отраслевых групп бытовых услуг в самостоятельную отрасль. Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 10 августа 1962 г . «О дальнейшем улучшении бытового обслуживания населения» были предусмотрены государственные капитальные вложения для расширения и укрепления материально-технической базы службы быта. Объем реализации бытовых услуг стал утверждаться в народнохозяйственных планах страны.
Мода Керчи в 60-е , 70-е и 80-е была «встроена» в индустрию отрасли благодаря государственной политике и личной инициативе Т. Н. Зубовой. Крупнейшими модными событиями 60-х были международные Конгрессы моды 1961, 1964 года, выставка одежды, фестиваль моды в Лужниках, в котором приняли участие 26 стран и 1700 фирм и организаций разных стран мира.
В рамках события была показана коллекция Шанель, оказавшая огромное влияние на советскую моду. Хитом стало платье Татьяны Осьмеркиной «Россия». После международных показов такого уровня в СССР издавали специальные выпуски «Журнала мод», знакомящих советских граждан с главными мировыми модными направлениями. Эти журналы распространялись на фабрики индпошива, которые снабжались прекрасными тканями и мехами.
Керченские мастера обучались при лучших Домах моделей одежды в Москве (ОДМО), Ленинграде (ЛДМО). В Керчи был открыт экспериментальный цех по разработке новых моделей, построено большое здание, в котором функционировал зал для демонстрации моделей одежды, оборудованный подиумом, украшенный монументальным панно и декоративными витражами.
Керченские модельеры работали над стилем, который, подчас благодаря влиянию западной моды, «проникавшей» в Керчь через прилавки бонного магазина и журналы, привозимые «из загранки», был более «up to datе».
На показах, которые проходили в Крыму, на юге Украины, в Киеве, керчанки, как правило, были красивее, ярче конкуренток. Бывшая работница Керченской фабрики индпошива Валентина Шкарупа вспоминает, что каждый праздник сопровождали демонстрации их моделей одежды на предприятиях города. 8 марта было до восьми показов в день! Соперницы из Симферополя манипулировали проводами от звуковых колонок, пытаясь помешать музыкальному сопровождению показов керчан.
Надежда Бессарабова, которая пятилетней малышкой демонстрировала детские модели на выездных показах на юге Украины, вспоминала, что Таиса Николаевна наиболее ответственные выступления вела самостоятельно. Старшее поколение жителей города знакомо с работами мастеров ателье «Сказка» (Аршинцево), «Люкс» (ул. Пошивальникова), «Космос» (остановка «Луч»), «Мечта» ( ул. Советская ), «Универсал» (ул. Пирогова ), «Силуэт» ( ул. Ленина), трикотажного ателье «Новинка» (ул. Свердлова), «Керчанка» (ул. Ворошилова), ателье в Городском Доме быта и других.
Бесспорно, женщин-руководителей Керчи замешивали и лепили «из другого теста». Они проходили иные дроссельные заслонки, был востребован иной ансамбль качеств, главным из которых была непоколебимая вера в государство, которому они служили. Какие из качеств этих людей мы сберегли? Какие безответственно растеряли?
Личные качества мамы, благодаря которым время «призвало» ее на руководящую должность: трудолюбие, системность, способность концентрироваться, опора на воспринятые с детства ценности, личная скромность и даже застенчивость. Ее биография была типичной для руководителей того времени.
Родилась в семье работников полеводов, в 17 лет начала трудовой путь, в 23 года вступила в ряды КПСС, училась заочно, сначала в техникуме легкой промышленности в Киеве, потом в Керчи, на факультете общей подготовки, закончила профильный институт в Киеве. Она была внучкой сельского портного.
По легенде ее прапрадед шил (а, вероятнее всего, ремонтировал), мундир для полководца Кутузова. Ее мать, Ольга Гавриловна Кривошея, тоже умела шить, после приезда в Керчь работала в ателье, шила одеяла и гордилась тем, что именно она делала декор для знаменитого кафе «Рваные паруса» на морвокзале. В Крым Ольгу Гавриловну и маленькую Тасю перевез отчим Марк Дементьевич Конограй, мудрые наставления и воспитание которого сыграли решающую роль в становлении его падчерицы. Им и была выбрана школа Дубинина. История любви Марка Дементьевича Конограя и Ольги Гавриловны Кривошея – одна из ярких и трагических страниц семейной саги.
Т. Н. Зубова начала трудиться в 1955 году в Приморском райбыткомбинате ученицей в швейной мастерской, далее работала мастером мужской одежды в артели «Гарантия», которая позже была преобразована в фабрику индивидуального пошива и ремонта одежды. Она руководила фабрикой индпошива и ремонта одежды с 1963 года (главный инженер), с 1971 по 2005 год – директор с перерывом на советскую и партийную работу.
Три десятилетия из четырех карьера Т. Н. Зубовой попадала в «вектор эпохи» - она была «встроена» в развитие сферы бытового обслуживания, которые пришлись на 60-е , 70-е , 80-е годы. Каждое десятилетие привносило в ее жизнь новые краски, и в каждом она реализовалась достойно в послевоенные 50-е , оттепельные 60-е , времена расцвета Керчи в 70-е, перестроечные 80-е, бандитские 90-е , «незалежные» нулевые.
Приведем примеры ее «больших проектов», о которых известно семье. Думаем, дополнить этот перечень могут сотрудники фабрики и коллеги руководители, представлявшие собой директорский корпус Керчи того времени.
Таиса Николаевна первой в СССР открыла на Керченской фабрике индпошива службу приема заказов по письменному запросу, получившую столь бурное развитие, что на фабрике было создано отдельное почтовое отделение с собственной сургучной печатью. На фабрике выпускались плащи из модной ткани «болонья» и наложенным платежом отправлялись заказчику во все концы Советского Союза. Эта услуга приносила предприятию больше дохода, чем работа всех ателье, вместе взятых. Услуга была введена впервые в СССР и включена в сферу интересов Министерства бытового обслуживания. Сегодня мы называем этот сервис торговлей по каталогам.
В Керчи Т. Н. Зубовой было открыто швейное училище при учебно-производственном комбинате со специальностью «швейное дело». Девушки могли получить эту специальность и одновременно заработать. В училище отшивались реальные заказы, однако, стоимость исполнения была дешевле. Сотни керчанок получили специальность, которая их кормит и по сей день.
Многие керчане помнят социальные проекты, которые были успешно реализованы в городе, в том числе строительство на Аршинцевской косе единственного в отрасли пансионата «Альбатрос» более, чем на 200 мест. Все работники с членами их семей могли провести некоторое время у моря, принимать гостей.
В основе ее стремительной карьеры лежит неожиданный ход: она первая в отрасли придумала поставить на поток пошив детских шубок из меха кролика. Это совпало с развитием кролиководства в Крыму, которое активно развивал Н. Кириченко, в те годы – первый секретарь Крымского обкома КПСС.
Она была любима супругом Леонидом Николаевичем, очень счастлива в семейной жизни, имела двух дочерей, внуков и дождалась первого правнука.
Статусы «иконы стиля», влиятельного руководителя городского масштаба, хранительницы образцово-показательной семьи, который принадлежал Таисе Николаевне в течение нескольких десятилетий в Керчи второй половины прошлого века, представляет собой в определенной мере социокультурный феномен, оказавший влияние на стиль городской жизни, формирование паттернов поведения керчанок. Примечательно то, что именно родной город был источником энергии, «питательным бульоном», в котором Т. Н. Зубова сформировалась как личность и как руководитель.
Старый школьный галстук «дубининца»
В окружении Т. Н. Зубовой с юности были ее соседи по улице Дубинина, большинство из них - выпускники школы имени Дубинина – активные общественники, которые организовывали яркие проекты, резонансные для города того времени: Борис Винарский, Марк Плагов, Аркадий Ривкин, Виктория Ивахненко, Виктор Шевченко другие.
По выражению Бориса Ильича Винарского, они были в числе «птенцов гнезда» комсомольского лидера 50-х Сергея Чистова. Шли «нога в ногу»: строили карьеры, почти одновременно заключили браки, воспитывали детей, вместе проводили досуг. Интеллигенты в первом поколении, выходцы из крестьян, рабочих, из еврейских семей, уцелевших в войну. Их детство было опалено войной, однако, закаленная в трудные часы воля, отточенное целеполагание и трудолюбие дали им возможность выучиться заочно и стартовать свои восхождения по карьерной лестнице (видится необходимым осмыслить источники личного потенциала руководителя и ассимилировать все ценное, что позволит продвинуться дальше в анализе проблем управления городом сегодня!).
Старый школьный галстук «дубининца» был практически у всей городской элиты первых послевоенных выпусков, которые поднимали город в 60-е, радостно встретили получение Керчью звания города героя в 70-е, укрепляли его в 80-е и продолжили карьеры руководителей производственников в 90-е, поддерживая на плаву свои предприятия.
Школа формировала дружеские и семейные связи и теперь, когда со времени выпуска Л. Н. Зубова прошло почти 70 лет, и это поколение уже практически ушло, можно «с расстояния» судить о ценностях, общем интерпретационном поле, понимании долга, служения, которое объединяло этих людей. Для понимания роли школы № 1 им. Дубинина в Керчи показателен снимок поздних 70-х , который сделан после дружеского застолья в доме заведующей Керченского ГорОНО Виктории Ивановны Плаговой. В центре Виктория Ивановна Плагова и директор школы № 1 им. Дубинина Анна Ивановна Лашевич с супругами. Рядом с ними – две семейных пары, которых связала школа: Зубовы Таиса Николаевна и Леонид Николаевич, выпускники 1954 и 1955 годов, Ривкины Аркадий Самуилович и Тамара Зиновьевна. Тамара Зиновьевна, выпускница хорового отделения Симферопольского музучилища, работала в школе учителем пения, а Аркадий Самуилович пришел на вечер встречи выпускников и встретил на вечере свою будущую супругу.
Зубов, Ривкин и Анатолий Елизарович Бухин - одноклассники, они дружили более шестидесяти лет. Крайний справа – Борис Ильич Винарский, выпускник школы 1950 года, был пионервожатым у пионеров Зубова, Ривкина и Бухина. Виктор Владимирович Шевченко был их однокурсником по металлургическому техникуму. Вспомним их должности и социальный статус: два председателя райисполкомов Кировского и Орджоникидзевского, три руководителя металлургических предприятий: заместитель директора завода им. Войкова, руководители организаций «Кривбассрудремонт» и «КрымВзрывПром», директор музыкальной школы № 3, педагог-новатор, лучший репетитор города по математике, который «выстроит мозги» поколениям юных керчан – школьников семидесятых-нулевых, станет пионером формирования негосударственных учебных заведений.
В настоящий момент номенклатурная система рекрутирования элиты подвергается критике, обвиняется в недемократичности, несправедливости, неэффективности. Но если поместить ее в исторический контекст, сравнить с днем сегодняшним, критические стрелы несколько притупятся.
Активные и целеустремленные люди, воспитанные в традициях школы Дубинина, были счастливы жить и строить «светлое будущее» в мирное время. Они следовали принципу, сформулированному Кеннеди в инаугурационной речи: Аsk not what your country can do for you, ask what you can do for your country. Их этому учили в школе. И научили.
Идея «лучшей жизни», развития города, страны и себя в городе и в стране была безусловной, базовой ценностью в их сознании. Каким образом она сформировалась у послевоенных детей, многие из которых, как мой отец и дядя, начали жизнь, прячась под кроватью на линии фронта (проходил по реке Приморской в 20 метра от их дома) в голоде, холоде, страхе за будущее. Как они справились с потерей отца? Что компенсировало постоянное отсутствие их матери, моей бабушки Антонины Николаевны Зубовой, которая день и ночь работала, чтобы накормить детей и принести в дом политый слезами трудный кусок вдовы? Что выковало из них мужчин, дало жизненные ориентиры и нежность к женщине?
Ответ на эти вопросы содержится теплых, искренних воспоминаниях о «мужской школе», приведенных выше. Они были написаны моим отцом через пятьдесят лет после того, как для него прозвучал колокольчик «последнего звонка» во дворе школы имени Дубинина.
Выпускники школы им. В. Дубинина в 80-е годы: руководители и ведущие общественники Керчи.
Если Вы стали свидетелем происшествия, или знаете о предстоящем событии, а также располагаете интересными фотографиями,
звоните
+7-(978)-853-94-44,
пишите info@kerch.com.ru и Ваша информация появится на сайте KERCH.COM.RU.
Подписывайтесь на нас в социальных сетях
ВКонтакте,
Одноклассники,
YouTube,
Telegram,
Яндекс.Дзен